Цам — танец-загадка

В связи с новогодними празднествами в буддийских монастырях разыгры­вается Цам — мистическое ритуальное танцевальное действо, символизирую­щее умирание старого года и приход нового. Цам исполняется и по другим праздникам, в двадцать восьмой и двадцать девятый дни двенадцатого лунного месяца. Цам может длиться два или даже три дня, от восхода до захода солнца, с одним перерывом для еды. Он должен изгнать старый год с его злыми духами и несчастьями, порадовать Будду и Бодхисаттв, ублажить духов-храните­лей, чтобы они берегли счастье Нового года.

Ladakh_november_15

Все, кому посчастливилось видеть танцы с пантомимой, исполняемые мона­хами буддийских монастырей, до конца своих дней не могут забыть это зрели­ще. В Монголии и Бурятии их называли Цам, в Тибете, Непале и других гима­лайских странах — Чам. В них все необычно: костюмы и маски участников, сами танцы, перемежающиеся часто с пантомимой, реже — диалогами участ­ников, музыка, сопровождающая это ритуальное действо, служение, даже сами музыкальные инструменты.

В объявленный для исполнения Цама день в монастырь, в котором состоит­ся представление, начинают собираться зрители. Приходят семьями, по-празд­ничному одетыми и располагаются вокруг большой площадки, перед входом в главный храм. Люди разговаривают, перебрасываются шутками. Шум собрав­шейся толпы то усиливается, то замирает. С каждой минутой ожидание чего-то таинственного все более усиливается. Зрители нетерпеливо посматривают то на закрытые двери храма, откуда должны появиться первые участники пред­ставления, то на стол-жертвенник, установленный в середине площади. Он — центр, от которого во все стороны расходятся круги со все увеличивающимися радиусами. Вписанные друг в друга окружности выделены белым цветом, для их обозначения используют муку, известь, растертый ракушечник, мел или глубоко вкопанные (вдавленные) в землю и траву камни.

Cham_Dance_Lamayru_2013_38

По образовавшимся между кругами дорожкам будут двигаться участники Цама. Когда напряженное ожидание присутствующих достигает своего апогея, раздаются звуки, услышав которые, все замирают. Они напоминают рев слона, конское ржание, чередующееся с хриплыми вздохами труб и громовыми удара, ми барабанов. Двери храма открываются, и перед зрителями появляются два скелета, увенчанные черепами. Их пустые глазницы, кажется, горят каким-то таинственным светом. Это хранители кладбищ, которых называют по-разному: то чичипати, то хохимаи, то дудаги. Монахи, исполняющие их роли, одеты в белые облегающие костюмы, на поверхности которых черной краской обозна­чены кости скелета. Огромные черепа со страшным оскалом зубов довершают их облик, вызывающий чувство страха и ужаса у зрителей. К ним приковано все внимание собравшихся, которые не сразу замечают появление третьего участника представления. Он появляется в костюме и маске черного ворона. Скелеты-хохимаи, кружась и размахивая зажатыми в руках посохами, прибли­жаются к столу-жертвеннику и встают по его бокам. Они охраняют стоящие на жертвеннике подношения божествам. Начинается сольная партия ворона. Ис­полнитель этой роли, размахивая руками и приседая, имитирует движения птицы, ее полет. Ворон приближается к жертвеннику с намерением поживить­ся стоящим на нем жертвоприношением.

Хохимаи отгоняют назойливую птицу, но она, удалившись на некоторое расстояние и замерев на мгновение, вновь начинает кружить вокруг. Так будет продолжаться все время, пока длится мистерия. Еще не успели зрители насмот­реться на сражение ворона и скелетов, как из дверей храма появляются другие исполнители Цама. Они одеты в яркие цветные одежды, на головах у них ма­ски, изображающие темнокожих людей. Это аузары — индийские проповедни­ки буддизма. Их много, они быстро заполняют наружную дорожку, своим по­явлением вызывая у зрителей предчувствие чего-то значительного.

О других праздниках:   Основные торжества буддийских праздников

Это торжественное многолюдье подготавливает появление следующей ма­ски, о чем извещают громкие звуки труб, особенно громко и хрипло ревущих. Наконец перед зрителями предстает просветленный правитель мира — Чакра-вартин — в сопровождении жены, сына и многочисленной свиты.

Thiksey_2014_9

Только успели зрители налюбоваться на причудливые костюмы и маски Чакравартина и его окружения, как из дверей храма появляется новый персонаж. Его маска изображает лицо мужчины с широко раскрытыми глазами и добро­душной улыбкой. Его голову венчает корона, а костюм сшит из ярко-алого шелка. Это — Хашин-хан. Из-за спины его выглядывают сыновья — мал мала меньше. Все вместе они идут по круговой дорожке, раскланиваясь и приседая, словно приветствуя всех присутствующих. По преданию, Хашин-хан и его дети —  добрые и преданные религии буддизма люди, встречали каждого Будду, приходившего в мир. Хашин-хан завершает выход участников, подготавливавших появление основных «танцующих» персонажей Цама.

Их предваряют выходящие парами спутники грозного божества Ямы — по­велителя смерти. Они идут парами друг за другом. Их маски представляют ли­ца людей, искаженные ужасными гримасами. У каждой пары маски и костю­мы своего особого цвета: темно-желтые, коричневые, синие и зеленые. В руках они держат габалу — чашу из черепа — и пурбу — трехгранный кинжал. Каж­дая пара, появившись перед зрителями, исполняет несколько танцевальных движений, состоящих из вращений на месте и скачков, перепрыгивания с од­ной ноги на другую.

Как только последняя пара спутников Ямы заканчивает танец и занимает свое место на кольцевой дорожке, появляются два следующих персонажа. Их маски изображают корову Манхи и изюбря Бугу. Маски головы увенчаны огромными ветвистыми рогами, возвышающимися над всеми окружающими. Исполнителям приходится проявлять максимум осторожности и сноровки, что­бы во время прыжка, резкого движения или при порыве ветра не уронить с го­ловы маску.

Меж тем на площадь продолжают выходить другие участники Цама, зани­мающие высшие места в пантеоне буддизма. Это Ваджрапани (божество силы), держащий в руках молнию; защитник и защитница учения Будды — «вели­кий черный» Махакала и Лхамо. Лхамо появляется вместе с двумя своими спутницами. Одна из них в маске с львиным ликом, а другая в маске, изобра­жающей Макару — чудовище, напоминающее одновременно крокодила, дель­фина и рыбу.

За Лхамо следует облаченное в панцирь божество войны Джамсаран, за ним божество богатства Вайшравани. Он держит в руке мышку — накалу, которая, как гласит предание, может выплевывать драгоценности. Каждый из появив­шихся персонажей исполняет свою танцевальную партию, состоящую из повто­ряющихся одинаковых движений — вращений вокруг собственной оси или тя­желых, замедленных прыжков с одной ноги на другую.

Неожиданным контрастом в этой череде движений — проходов, скачков и вращений — происходит появление белого старца. Он предстает перед зрите­лями не так, как другие персонажи. Его выносят спящим на войлоке и кладут на землю. Старец неподвижно лежит еще какое-то время, потешая зрителей своим несуразным видом. У него огромная лысая голова, обрамленная на ви­сках и затылке космами седых волос. Глаза прикрыты кустистыми большими бровями, а нижнюю часть лица закрывает борода. Одет он в белые одежды, подвязанные на талии поясом, к которому с одного бока подвешен нож в нож­нах, а с другого — кисет с табаком.

О других праздниках:   Праздник урожая в Шри-Ланке

Наконец старик просыпается, с трудом встает на ноги, опираясь на посох, и оглядывается по сторонам. Его движения неуверенны. Он спотыкается» ша тается, чуть не падая в толпу зрителей. Его хотят поддержать, но он испугав, но шарахается, замахиваясь на помощников посохом» Ему предлагают выпить вина, он соглашается, и после этого его настроение изменяется к лучшему. Он заинтригован присутствием окружающих зрителей, угощает некоторых из них табаком» гладит по головкам детей, а потом начинает плясать, пока в изнеможении не опускается на землю.

Опять во всю мощь рокочут трубы, ухают барабаны» возвещая появление бо­жества смерти — Ямы.

У исполнителя этой партии на голове самая большая и тяжелая маска из всех, что используются в Цаме. Она изображает голову быка сине-черного цве­та, увенчанную длинными изогнутыми рогами, объятыми языками пламени. Между рогов, надо лбом, видны череп и знак молнии.

В танец Ямы постепенно вовлекаются и все ранее появившиеся участники. Они движутся по всем дорожкам сразу. Их движения становятся все более стре­мительными.

Тем временем монахи уносят с жертвенников подношения далеко за преде­лы монастыря, где и сжигают дары. Как бы почувствовав, что жертва принесе­на, круг танцующих разрывается, и маски начинают по одной скрываться внут­ри храма. Первым покидает площадь Яма, за ним в строгой очередности остальные исполнители. Количество участников Цама варьировалось от четырех-пяти до 108 человек. Помимо танцевально-символических были и разго­ворные Дамы, являвшиеся прообразом драматических спектаклей. При всем разнообразии Цамов в них были обязательные правила. Прежде всего, участво­вать в них могли лишь буддийские монахи. Даже самые незначительные роли исполнялись монастырскими служками. В первую очередь на роли масок отбирались рослые и физически сильные молодые люди, ведь им предстояло много часов, пока длится Дам, быть одетыми в тяжелые костюмы, маски и многочис­ленные украшения.

Маски участников Дама в прошлом делали из различных материалов, на­пример, из кожи, дерева, папье-маше.

В собрании одного из музеев Монголии хранятся маски, лицевая поверх­ность которых выложена из коралловых бусин, тщательно подобранных по цве­ту, оттенку и размерам.

В маске размером 80 х 60 см насчитывается несколько тысяч кораллов. Однако танцевать в маске, которая весила не один килограмм, было нелегко, кро­ме того, исполнителю приходилось смотреть и дышать лишь через узкую щель полуоткрытого рта маски.

Костюмы для Цама шили из шелка темно-синего, зеленого, красного» жел­того и белого цветов. Покрой дамского костюма отличался от кроя обычной одежды. Длинная, до самой земли, юбка была присборена на талии. К ней при­шивалась блуза с разрезом по центру груди. Рукава треугольной формы крои­лись отдельно, а потом пришивались к блузе.

Костюм дополняли четырехугольными краями, украшенными орнаментом т; тесьмы и передником, на котором в технике аппликации изображали дик грозного божества.

О других праздниках:   Праздники Белоруссии

Костюмы главных персонажей дополнялись украшениями из кости. Так на плечи надевали спускавшееся на грудь и спину оплечье, а на бедра — опоясь. Оплечье и опоясь составлялись из крупных костяных бусин, нанизанных на длинные нити, заканчивающиеся внизу маленькими серебряными колокольчиками. Нити бус, переплетаясь между собой, образовывали причудливые узоры. Одна из легенд утверждает, что каждая бусина для цамских украшений дела­лась из человеческой кости. Однако на самом деде их вытачивали из верб­люжьей кости плотной, хорошо поддающейся полировке, с чуть желтоватым оттенком.

Маски спокойных, милостивых персонажей дополнялись головными укра­шениями в виде корон с пятью зубцами, украшенных росписью и инкруста­цией. Между зубцами тянулись нити цветных бус, спускавшиеся в виде блестящей бахромы на лоб маски. У грозных божеств тоже были короны» но вместо зубцов на них были укреплены пять черепов, между которыми свисали нитки костяных бус.

С тыльной части масок милостивых персонажей спускались к поясу витые шелковые шнуры золотистого или темно-красного цветов. У грозных божеств вместо них до самой земли свисали длинные спутанные космы из черного кон­ского волоса. К ушам масок прикрепляли большие, сложной формы серьги-подвески, спускавшиеся до самых плеч. Их делали из папье-маше, е последую­щей росписью, или чеканили из металла. Даже обувь для персонажей шили особую. Мягкие войлочные сапоги желтого цвета на толстой подметке-платформе имели носок, загнутый высоко вверх и оформленный в виде головы Макары.

Цам проходил по определенным дравидам, записанным в своеобразном сценарии — чамьиг. Такие сценарии в свое время сочиняли для тибетцев V и XIII Далай-ламы. В Монголии Цам впервые был введен в монастыре Эрдэни-цзу при Ундур-геген (первый монгольский правитель XVII в., соединяв­ший в своих руках светскую и духовную власть), который написал для него сценарий и руководил его первым служением. Обычно эта обязанность возла­гается на опытного ламу, который становится  «режиссером» Дама. Его называют «чампон». Во время танцев он внимательно следит за очередностью по­явления масок, а также за правильностью занятого ими места. Чампон время от времени взмахивает, как дирижер, длинной палкой, украшенной разно­цветными лентами, указывая исполнителю, какое место на дорожке он дол­жен занять.

Во время подготовки Цама в монастыре совершают специальные службы, а непосредственные участники помимо молитв соблюдают еще строгое воздер­жание и практикуют медитацию на образы божеств, которых им предстоит изо­бражать.

Участники Цама выступают под аккомпанемент особых музыкальных ин­струментов.

Среди них большие и малые барабаны, медные трубы, металлические та­релки различного диаметра, при ударе молоточком издающие чистые мело­дичные звуки, маленькая скрипка из рога со струнами из конского волоса.

Создателем Цама считается индийский проповедник буддизма Падмасамбхава, который, появившись в Тибете в VTH в., объединил древние местные (шаман­ские) и заимствованные из Индии буддийские формы религиозных мистерий. Созданный им ритуальный танец стал символизировать победу буддизма над древними тибетскими верованиями.

Цам по своей природе тождествен буд­дийской Иконе-Тханке. Так же, как и этот праздник, Цам приобщает верую­щих к иной, духовной реальности. Но по­нять ее, приобщиться к ней могли лишь люди посвященные, видящие за внешней изменчивостью глубинную суть.

Закладка Постоянная ссылка.